September 11th, 2013

bukvoed

Монастырь св. Герасима.



Св. Герасим прибыл в Палестину из Ликии, что в Малой Азии. Поначалу - не могу не процитировать Кирилла Скифопольского - "был увлечен злоучением и безумным любопрением отщепенцев" (ака монофизитство), но стараниями св. Евфимия осознал допущенные ошибки и привёл свои взгляды в соответствие с генеральной линией Халкидонского собора (451). Некоторое время он провёл отшельником в постыне около Мёртвого моря; затем, примерно в 455, основал собственный монастырь. Как видно из нижеследующего описания, монастырь являлся своего рода гибридом "общежития" (киновии) для "новеньких" и отшельнической лавры, куда перебирались более "продвинутые". Устав, по крайней мере для отшельников, был достаточно строгим:

...создав знаменитейшую лавру, он соорудил посреди нее общежитие и узаконил, чтобы начальные иноки оставались в общежитии и воспитывались в иноческой жизни, а совершенных о Боге и выдававшихся добровольными подвигами, и превзошедших многих восхождениями о Боге, поселил в келлиях, так их управив, чтобы каждый из них в течение пяти дней недели безмолвствовал в своей келлии, не вкушая ничего иного, кроме хлеба, воды и фиников, а в Субботу и в Воскресенье, приходя в церковь и приобщаясь божественных таин, вкушал в общежитии варева и употреблял немного вина, вместе с тем, чтобы все они совершали правило псалмопения в Субботу и Воскресенье, а в остальные дни безмолствовали, как было сказано. Никому из них совершенно не было возможно зажечь светильник в келлии или приготовить горячее, или вкусить варева, но они были нестяжательны и смиренномудры, и повелевали страстями телесными... Они в келлиях работали веревку и плели корзинки, и каждый из них, принося в Субботу рукоделье недели, в Воскресенье после полудня получал издержки недели – хлебы, финики и один сосуд воды – и затем уходил в келлию. И они были настолько свободны от заботы обо всех человеческих делах и, говоря просто, умертвили себя для жизни и жили для одного Бога, что в своих келлиях не имели ничего из имущества мира сего, кроме следующаго необходимого: одной нижней одежды, верхней и куколя; каждый имел вместо ложа один тюфяк, и покров, и рогожу, и один глиняный сосуд, из которого вкушал и в котором вымачивал вайи.

В киновии было не так сурово - по крайней мере огонь и светильник дозволялись:

В разсказах о великом Герасиме повествуется, что пришли к нему некоторые из отшельников, говоря: «Позволь нам готовить себе горячее и вкушать варева, и возжигать светильник для чтения при ночном правиле». Он же отвечал им, говоря: «Если вы хотите вообще вкушать теплоты и варева и читать при светильнике, вам полезнее быть в общежитии, я же не дозволю, чтобы это было {у отшельников ?} при моей жизни».

Но более всего Герасим известен исцелением льва:

...ходя однажды по берегу святого Иордана, он встретил льва, у которого весьма болела нога... Когда лев увидел старца, то показал ему ногу, раненную вследствие вонзившегося в ней сучка, жалуясь некоторым образом и прося получить от него исцеление. Когда же старец увидел его в такой нужде, то сел и, взяв его за ногу, вырезал место и вынул тростник с большим количеством мокрого гноя и, тщательно очистив рану и перевязав место лоскутом, отпустил льва. Он же, получив исцеление, с тех пор не оставлял старца, но следовал за ним... И затем, с той поры старец кормил его, бросая ему хлеб и моченые овощи. Лавра и пещеры имели одного осла, который доставлял воду на потребу старцев, ибо они пьют воду из святого Иордана, отстоящего от лавры на одну милю. Отцы имели обычай поручать осла льву, чтобы тот удалялся и пас его у устьев Иордана. Однажды, когда осел пасся, лев отошел от него на немалое разстояние, и вот, один погонщик верблюдов, шедший из Аравии, нашел осла и взял его себе; потерявший же осла лев вернулся в лавру к авве Герасиму совершенно опечаленным. Старец, увидев его, подумал, что он съел осла и сказал ему: «Ты съел осла?» Он же, как человек, стоял, опустив голову, и старец сказал ему: «Благословен Господь, отныне ты исполняй дело ослово». И с того времени лев, по приказанию старца, носил отцам воду... Несколько времени спустя, погонщик верблюдов, взявший осла, прибыл опять для покупки хлеба во Святом Граде, имея с собою осла; перейдя Иордан, он случайно встретился со львом, и погонщик, увидав его, оставил верблюдов и бежал. Лев же, признав осла, прибежал к нему и, схватив его зубами за узду, по обыкновению, поволок его с тремя верблюдами и, радуясь тому, что нашел осла, которого потерял, с ревом пришел к старцу... Тогда то великий отец наш Герасим убедился, что на льва сказана была напраслина; он дал льву имя Иордан. Лев прожил вместе с старцем пять лет, никогда не отлучаясь от него. Когда же великий отец наш Герасим, многодоблестный и всежеланный, облеченный божественною славой, скончался и был погребен отцами {в 475 году}... лев... сотворил поклон до земли, сильно бия головою и рыкая, и затем тотчас умер на могиле. Все это произошло не потому, что лев имел разумную душу, но потому, что Бог восхотел прославить славящих Его, не только в настоящей нынешней жизни, но и по смерти, и показать нам, какое подчинение имели звери Адаму до его преслушания заповеди и лишения райской пищи.

Быть может, кому-нибудь больше придётся по вкусу та же история в изложении Иоанна Мосха или намного более позднем, у Николая Лескова. Со временем, видимо, кто-то перепутал похожие имена, и дружбу со львом стали заодно приписывать св. Иерониму, автору латинского перевода Библии. Есть похожий фрагмент и в житии св. Саввы, пера того же Кирилла Скифопольского...

"К востоку от Иерихона, в трёх милях - крепостца, где лежит Святой Герасим", сообщает нам сочинение Syriae et Urbis Sanctae Descriptio, иногда приписываемое Эпифанию Монаху (9 век); возможно, киновия была окружена стеной, а то мало ли какие люди могли бродить в пустыне... Году в 1106-7 в тех местах проходил паломник Даниил из далёкой северной страны. Даниил оставил нам нижеприведённый абзац, где наряду с лаврой Герасима фигурируют монастыри св. Иоанна (Каср эль-Яуд) и Каламон. Последний ещё будет упоминаться в посте; Даниил производит его название от греческих слов "добрая обитель"; по другой версии, увековечен оказался обыкновенный камыш.

А от монастыря святого Иоанна до Герасимова монастыря одна верста, и от Герасимова монастыря до Каламонии, до монастыря Святой Богородицы, одна верста. На том месте святая Богородица с Иисусом Христом, с Иосифом, и с Иаковом, когда они бежали в Египет, — на том месте ночлег устроили. Тогда святая Богородица дала название месту тому — Каламония, что переводится как «Добрая обитель». Туда ныне сходит Дух Святой к иконе святой Богородицы. И стоит монастырь тот на устье, где Иордан впадает в море Содомское; и оградой обнесен весь вокруг монастырь тот; черноризцев же в нем двадцать.

В 1185 Иоанн Фока застаёт монастырь Герасима в руинах, а соседний Каламон, кажется, в порядке.

В промежутки между монастырями Предтечи {опять же Каср эль-Яуд} и Каламона находится разрушенный до основания течением Иордана монастырь Святого Герасима, — в нем почти ничего не видно кроме незначительных остатков храма, двух пещер, и замкнутого столпа, в котором заключился великий старец Ивир, весьма симпатичный и удивительный... Но и монастырь Каламона тоже (окруженный) башнями и бойницами сооружен из квадратного тесанного камня, и храм по средин в его просторный с труллом опирающейся на круглые своды. К нему примыкает с правой стороны другой храм круглый, чрезвычайно маленький, воздвигнутый, как говорят, во времена апостолов...

Чем же удивителен был старец Ивир ? Среди прочего - особыми отношениями со львами:

В этих местах привыкло обитать племя львов. Два из них в каждую неделю подходили к затвору старца, и, положивши головы на столп, выражением глаз, просили себе пищи. Поручивши ее без труда, они с радостно уходили в свои обычный места при реке. Пищею для него служили или небольшие устрицы в реке, или может быть, куски полбового, или ячменного хлеба. Однажды когда они (львы) пришли... оный муж сказал зверям: так как мы... не имеем ничего съестного... то нужно вам идти к руслу Иордана и принести к нам какое либо маленькое деревцо. Приготовивши из него крестики, мы раздадим их посетителям в благословение, а от них получивши в замен, по произволению каждого, какие либо крошки к пропитание моему и вашему, ими и разбогатеем. Сказал, звери выслушали, и как бы разумным движением и походкою отправились к руслу Иордана. И, о чудо! не много спустя, принесли на плечах два дерева, и положивши оные у основания столпа, охотно удалились в заросли Иордана.

В конце тринадцатого века Бурхард Сионский упоминает монастырь как обитаемый. Затем объект был отремонтирован в 1588, разрушен примерно в 1734, снова отремонтирован в 1882-5 и ныне благополучно функционирует. Но...

Collapse )